д
 

 

 


 

 

САМУИЛ РОСИН
1892 - 1941
 

 

Самуил Израилевич Росин родился в 1892 году в местечке Шумячи, Могилевской губернии. Его отец-возчик. Семья жила бедно и Росину не пришлось учиться. Он стал работать маляром и одновременно занимался самообразованием, много читал.

В начале 20-х готов Росин переезжает в Москву. Одно время он служит воспитателем в детском доме, а потом целиком отдается литературной деятельности. Писать стихи Росин начал с 14-лет. Первое стихотворение "Поденщику", он опубликовал в 1917 году. В 1919 г. выпустил сборник поэм для детей "Бабушкины сказки". Построенный на том же материале в том же году вышел сборник лирических стихов поэта "Раковины". В последующие годы Росин выпускает поэму "Сияние"(1922), сборник "Ко всем нам" (1929), поэму "Сыны и дочери" (1934), книги "Жатва" (1935), "Влюбленный" (1938). С каждой новой книгой Росин полны предчувствия опасности, нависшей над страной, и сознания своей ответственности за все происходящее в мире. В июле 1941 года Росин вместе с другими московскими писателями добровольно вступил в ряды Советской Армии. Фронтовые стихи он заносил в записную книжку, которая не сохранилась. Самуил Росин погиб в тяжелых оборонительных боях под Вязьмой осенью 1941 года.

 

Отрывок из воспоминаний  БОРИСА РУНИНА

ПИСАТЕЛЬСКАЯ РОТА

…На опушку, где мы с Куниным пристроились на пеньках, ожидая команды на построение, неожиданно выехал грузовик с московским номером. Когда он остановился, в кузове поднялся на ноги, а потом как-то смущенно и неуверенно слез через борт на землю высокий представительный человек в роскошной шубе с модным тогда длинным шалевым воротником из кенгуру.

…Тем временем из кабины грузовика еще более смущенно сошли на землю две женщины. Все трое приехавших, озираясь по сторонам, видимо, искали начальство, к которому следовало обратиться.

И вдруг мой невозмутимый, по-медвежьи слегка неповоротливый Кунин, издав какой-то неведомый мне клич, возможно это было просто "Рита!", бросился к одной из приехавших женщин и стал ее неистово обнимать и целовать.

Ну конечно, это была его жена. Грузовик доставил подарки писателям-ополченцам от Литфонда, и в качестве особой чести жене Кунина и жене поэта Росина, отвозившей свою девочку с эшелоном ССП в Чистополь, где был создан интернат для эвакуированных писательских детей, а потому тоже не попрощавшейся с мужем, разрешили эти подарки сопровождать.

Однако Костино свидание с женой оказалось непродолжительным.

- Нас перебрасывают под Ельню...

Слух немедленно охватывает все подразделения и вскоре подтверждается. Более того, наш взвод первым отправляется на новый рубеж.

И вот мы уже сидим в несколько рядов на досках, переброшенных поверх бортов какой-то мобилизованной полуторки. В передней части кузова на прибитой к полу треноге - наш ДШК. Даже зачехленный, он выглядит достаточно внушительно. В кабине рядом с водителем - только что назначенный в нашу роту политрук. У него желтое лицо, его треплет малярия. Я сижу у борта с правой стороны. Рядом со мной Кунин. Передо мной Фурманский. Он теперь наш отделенный командир. Висящий у него на шее бинокль - красноречивое свидетельство его особого положения среди нас. Перед Фурманским - Сафразбекян. С ним рядом Бек.

Вообще-то Бек не в нашем взводе. Больше того, он вообще отозван из дивизии в распоряжение журнала "Знамя". Но упросил командование и вот теперь едет с нами. Мы сидим, положив вещевые мешки у ног, поставив винтовки между коленями. Бек уже без винтовки. Впервые на моей памяти он молчалив и серьезен.

Пока командир роты уточняет с водителем маршрут, русоволосая жена Кунина ходит вдоль нашей машины и, то и дело улыбаясь Косте, наделяет каждого из сидящих в кузове бойцов большим бутербродом- кусок ослепительно белой булки с красной икрой. Подумать только - с икрой! Что касается подарков, то их, кроме папирос, раздать не успели.

Жена Росина стоит поодаль с мужем, специально вызванным из второй роты на это неожиданное и радостное свидание. Через несколько минут мы отправляемся в путь. За нами еще две или три машины. Наш ротный в последней.

Забегая вперед скажу, что дальнейшая судьба обеих женщин, так же как и администратора клуба, не выяснена. При каких обстоятельствах они погибли, никто не знает. Я видел тогда Кунину и Росину первый и последний раз. Неизвестно, при каких обстоятельствах погиб и сам Росин.

Много-много лет спустя в коктебельском доме творчества ко мне подошла молодая красивая женщина, приехавшая сюда, к теплому морю, с двумя своими девочками-подростками. Мне накануне сказали, что это жена писателя Иона Друцэ. Но я не знал, что это дочь Росиных. Она надеялась услышать от меня хоть что-нибудь о судьбе родителей. К сожалению, я мог рассказать ей лишь то, что уже поведал читателю

 

  С полным текстом воспоминаний можно озназомиться на сайте:    http://smol1941.narod.ru/runin.htm

 

СТИХИ САМУИЛА РОСИНА

 

 

             *  *  *

 

Бульвары, проезды

И улиц изломы

Бегут и несутся,

Несут и несомы...

 

С утра я волною

Подхвачен могучей:

Быть может, с тобою

Столкнет меня случай.

 

Распахнут мой ворот,

И сердце навстречу:

Быть может, я скоро

Тебя запримечу.

 

Средь гама, средь гула

Мечусь угорело...

Не ты ль промелькнула?

Не ты ль поглядела?

 

Я должен с тобою

Столкнуться вплотную...

Меж тысяч подобных

Ищу лишь одну я.

 

Бульвары, проезды,

Углы и изломы...

Какому же слову

Доверюсь, какому?

 

Несусь наудачу,

Измаян ходьбою,—

Боюсь, я заплачу

При встрече с тобою...

 

Ну что ж! Ведь, пожалуй,

Оно не мешало б

Излиться в потоках

Рыданий и жалоб.

 

Свершиться ли чуду?

Ведь жребий мой вынут.

Я знаю, что буду

Тобою покинут.

 

Я знаю, я чую,

И всё мне понятно,

И всё же сную я

Туда и обратно,

 

И против теченья,

И вместе с толпою,

И нет мне спасенья

От встречи с тобою.

 

Бегу и шепчу я,

Твержу, не смолкая:

«Моя дорогая,

Родная такая...»

 

       1935

              Перевод Л. Руст

 

 

                *  *  *

 

РОЖДЕНИЕ ВНОВЬ

На востоке дымок розоватый,
Пробуждается ранний рассвет,
Быстро месяц бледнеет щербатый,
Исчезая за сумраком вслед.

На горах ледяные кристаллы
Как рубины горят в вышине.
И мне чудится: древние скалы
Снова плавятся в юном огне.

И мне чудится: горы поплыли,
Чтоб вдали повстречаться с зарей,
Где в красе первозданной и силе
Вновь рождаются небо с землей.

 

                     Перевод С. Наровчатова

 

 

              *  *  *

 

 

Я себе вопрос серьезный

Задаю не в первый раз:

Если час настанет грозный,

Как ты встретишь этот час?

 

Не колеблясь, не тоскуя,

Можешь ты отдать в бою

За страну свою родную

Жизнь и молодость свою?

 

Я спрошу и вновь отвечу

Стуком сердца своего,

Что врагу пойду навстречу,

Не жалея ничего,

 

Что любимую покину,

Не позволю провожать,

Что меня родному сыну

Не удастся удержать.

 

Не смутят ни мрак холодный,

Ни внезапный блеск штыка.

Облегчит мой шаг походный

Мужественная строка.

 

             1941

                         Перевод В. Эльтерман