д
 

 

 


 

 

ЮРИЙ КРЫМОВ
(1908 - 1941)

советский писатель

 

 

Юрий Соломонович Беклемишев (Крымов – литературный  псевдоним Юрия) родился в 1908г. в Петербурге. Мать его – писательница Вера Евгеньевна Беклемишева. Вера Евгеньевна переехала в Москву, где после революции преподавала в школе на Воробьевых горах. Мама Юрия говорила, что любимый писатель Юрия был Сирано де Бержерак, веселый великодушный драчун.

Долгие летние каникулы в Крыму. Юра вместо  того, чтобы искать разноцветные волшебные камешки, часто уходил с рыбаками в открытое море. Однажды он поступил юнгой на пароход, высадился в незнакомом порту, без копейки денег, своими руками их заработал и вернулся домой.

  Веселое бродяжничество по морям и городам, поездку в деревенскую глушь, в Карманово, в глухие леса, где доживала свой век старушка, нянчившая Юрия с детства… Гостя у нее Юрий скрывал, что он студент физико-математического факультета, и называл себя матросом, этот романтический образ долго владел его душою. А между тем он переходил с курса на курс и окончил физико-математический факультет настолько успешно, что, когда в июне 1935г. профессор Л.И.Слонин запросил сотрудника – специалиста по радиотехнике, который мог бы участвовать в научно – исследовательской работе государственного значения, ему был рекомендован молодой физик Ю.С.Беклемишев. После окончания университета молодой инженер уже поработал в институте автоматики и телемеханики, а потом в Наркомате связи по строительству и монтажу радиоустановок. Тема, поставленная профессором Слонимом, сразу заинтересовала Юрия: предстояло исследование.

Профессору Слониму сразу же понравился этот рослый парень, еще не вполне освободившийся от некоторой угловатости подростка: он был прост и легок в разговоре, в его глазах постоянно присутствовало живое и веселое любопытство. С первых же шагов совместной работы Юрий обнаружил не только высокую теоретическую культуру, но и то, что у него было поистине золотые руки, он все мог сделать сам – он любил се делать сам. Профессор Слоним сразу же подметил ту особенность, которая выделяет талант среди посредственности, - эксперимент Юрия был точен и изящен. В нем была еще одна счастливая черта – Юрий не брезговал никакой работай.

Люди, работавшие рядом с молодым инженером, дружившие и сталкивавшиеся с ним, спорившие с ним и проводившие с ним досуг, не знали, что имеют дело с молодым писателем.

Среди писателей, награжденных орденами за выдающуюся литературную деятельность, Ю. Крымов был едва ли не самым молодым по писательскому стажу, но вручением ордена Трудового Красного Знамени партия и правительство отменили, что молодому писателю удалось создать произведение большого общественного значения – к моменту награждения вещь Ю. Крымова уже была напечатана и советский читатель оценил её… Крымов начал уже отходить от Сирано де Бержерака, от героев Джека Лондона и его любимым писателем стал Чехов.

Изо дня в день Юрий пристально следил за действиями разбойничьего государства Гитлера. Этот настороженный интерес сопровождал всю его жизнь. Не мудрено: Юрий вырос в ненависти к фашизму, его ненависть взрослела вместе с ним. Он видел, как из года в год все ближе надвигается в нашу Родину война, большая война  с фашизмом.

Работая над "мирными" темами, Юрий во всей серьезностью готовился к войне, - это нашло свое проявление в рассказе "Отчаянная", задуманном одновременно с "Танкер "Дербент", напечатанном уже посмертно, - в этом рассказе Юрий разделывался с теми чертами отчаянности, которые были свойственны ему самому в отрочестве и юности.

Когда Военно-политическая академия организовала курс лекций по военному делу для писателей, Юрий был одним из самых внимательных слушателей этого курса и прошел его до конца, отлично сдал все зачеты. На пятый день после начала войны, 26 июня 1941,  он отправился на фронт. Сотрудник газеты 26-ой армии «Советский патриот», писал военные очерки, статьи. Военное звание — интендант 2-го ранга.

В короткий период своей фронтовой жизни Юрий Крымов не создал законченного художественного произведение о первых днях войны, но его письма с фронта с прозрачной правдивостью и яркостью выразил то, что переживалось советскими людьми, находившимися в горниле Отечественной войны. В эти тяжелые месяцы Юрий обнаружил себя подготовленным к великому испытанию войны, письма его проникнуты счастливым спокойствием, чувствуется, что ему легко дышать грозовым воздухом войны, ему по душе ее опасный быт…

19 сентября 1941 был принят в партию. Погиб в бою в ночь на 20 сентября во время окружения армии в Киевском котле. Сохранилось его последнее письмо жене Анне, написанное незадолго до последнего боя.

Юрий Крымов погиб молодым, а его писательская жизнь оборвалась в самом начале. Но за короткое время своей работы в литературе, кроме двух художественно полноценных повестей, которые еще многие годы будут волновать читателей и уже заняли известное место в истории литературы, Ю. Крымов оставил еще иное наследство, которое нужно ценить: он прожил свою жизнь так и так погиб, что сам он, его облик активного строителя социализма, героического борца за социализм и художника, выразившего социалистический уклад жизни в произведениях искусства, должны  стать достоянием нашего народа, нашей литературы. Похоронен у села Богодуховка, ныне Чернобаевского района Черкасской области Украины.

Сугубо мирный человек, инженер-радиотехник по образованию, служащий Каспийского нефтеналивного флота, писатель по призванию, он стойко выдерживал трудности и невзгоды боевой походной жизни. В районе села Богодуховка, что в Полтавской области, сотрудники газеты, выходя из окружения, наткнулись на гитлеровцев. В ночь на 20 сентября 1941 года разгорелся решающий бой. На рассвете местные жители стали хоронить павших воинов. У кукурузного поля колхозник Алексей Коваленко и его 12-летний сын Василий подобрали изувеченный труп красного командира. На залитой кровью гимнастерке поблескивал орден Трудового Красного Знамени. В кармане лежали военный билет, орденская книжка на имя Юрия Крымова и недописанное письмо.
   Семья Коваленко бережно хранила найденные документы. Затем они были переданы в Союз писателей СССР.
   Письмо, пропитанное кровью, долго не поддавалось прочтению. И тогда за дело взялись специалисты Центральной научно-исследовательской лаборатории Главного архивного управления при Совете Министров СССР. После кропотливых трудов текст письма, за исключением немногих слов, удалось восстановить.

Письмо Ю. Крымова жене Анне

Дорогая Анка!
   Давно я не писал тебе, так как отправить письмо все равно не было бы возможности. Невозможно это и сейчас. Но я думаю, что написанное письмо все равно как-то дойдет до тебя, а ненаписанное - исчезнет бесследно. Вот я и сел писать.
   Сейчас глубокая ночь. Сижу в большой хате. Вокруг меня на лавках, на лежанке, на полу спят мои дорогие товарищи. Они спят в полной выкладке: в шинелях, затянутые в ремни, обнимая винтовку или пулемет! Горит ночник, его шаткое пламя гонит тени по белым стенам мазанки. За столом напротив меня - комиссар. Он так же, как и я, не спит, не спит четвертую ночь.
   Как случилось, что мы попали в окружение? Об этом долго рассказывать, да и нет охоты, так как до сих пор еще не все ясно. Одно бесспорно - что всюду, куда ни ткнись, немецкие танки, автоматчики или огневые точки.
   Четвертый день наше соединение ведет круговую оборону в этом кольце. По ночам кольцо вокруг нас обозначается заревом пожаров. Они вспыхивают то там, то сям по горизонту, придавая небу причудливую розоватую окраску. Великолепные золотые ветви вырастают в темноте. Бледнеют звезды. Зарево, перекатываясь, ползет по степным далям и гаснет, вспыхивая в другом месте. Под утро уходим из села. Суровые, встревоженные лица колхозников. Тихие речи женщин...
   Пылит дорога. Вереницы грузовиков и подвод. Тылы стягиваются к центру кольца. Строевые части отходят, перегруппировываются для решительного, прорывного удара. Кольцо сжалось чрезвычайно. Больше двигаться некуда. В ближайшие часы надо ожидать решительного боя. Нет никакого сомнения в том, что соединение прорвется из окружения. Но как это будет? Какой ценой? Вот что не выходит из головы каждого командира.
   И в этой грозной обстановке произошло одно событие, которое имеет для меня огромное значение. Опишу тебе это событие подробно.
   Сегодня днем я приехал в свое подразделение. Отсутствовал я двое суток. Выводил испорченную машину. По дороге, уходя из села, в которое вступил немец, я забрал боеприпасы, которые не успели вывезти растерявшиеся тыловики. Забрал двух тяжелораненых, отвез их от переднего края. Всю ночь я возил на машине ящики с гранатами и двух стонущих, истерзанных людей. Перепуганные военврачи отказались их принять. Я грозил им наганом, но это еще больше их испугало. Тогда я бросил этих чертей, разыскал родильный дом на селе и сдал туда раненых. Приказал замаскировать их на случай прихода немцев. Когда я уходил, один из них притянул меня за ворот гимнастерки и поцеловал в губы. Он сказал: "Товарищ майор, ты мне дороже отца". А он в эту минуту был мне дороже моего будущего.
   В этих действиях моих нет ничего особенного, так как каждый из нас часто делает подобные дела, ко все-таки было приятно вернуться в подразделение с сознанием, что оторвался недаром.
   Итак, я приехал в боевом настроении. Еще не успел ничего доложить комиссару, как собралось партийное бюро. На повестке дня - прием меня в партию. И вот я - как есть - черный от грязи, заросший щетиной - сижу в зарослях кукурузы. Вокруг меня товарищи - члены партбюро и партийный актив. У каждого в руках автомат или винтовка. Невдалеке бухают орудия. Вокруг в кукурузе гуляют дозорные. Такова обстановка приема меня в партию.
   Секретарь партбюро, политрук Алексей Царук, зачитывает мое заявление и рекомендации товарищей - командиров-коммунистов. Они знают меня только с начала войны. Но по санкции военкома соединения меня принимают в партию как воина Красной Армии, отличившегося в боях, то есть согласно новому постановлению ЦК ВКП(б).
   Зачитываются рекомендации. Что это за удивительные рекомендации: в них есть целые описания боев, в которых я участвовал, особенно интересно описание одного боя под Бобрицей в прошлом месяце. Я смотрю в землю, потому что у меня пощипывает глаза.
   Ты понимаешь, я всегда чувствовал, что буду вступать в партию в обстановке жестокой борьбы. Но действительность превзошла все мои предчувствия. Я вступил в партию в тот момент, когда все соединение находится в окружении, то есть накануне решающего смертельного боя для меня и моих товарищей. На душе у меня удивительно спокойно и хорошо. В боевой обстановке я и вообще спокоен, а теперь к этой всегдашней уравновешенности прибавилось еще новое чувство. Гордость. Сознание того, что я прожил свою жизнь не даром, и если придется умереть, то не даром умру.
   И на тебя я надеюсь. Если ты останешься одна, то это тебя не сломит. Ты замечательный, честный и цельный человек. Такие не пропадают.
   2 часа ночи. Сейчас получил донесение, что противник в четырех километрах с левого фланга. Рудаков говорит, что мы стоим на пятачке на одной ноге - другую поставить некуда. Сейчас вышел на улицу. Зарево по всему горизонту и какая-то хреновая трескотня. Ни черта не поймешь. Но мы тертые калачи, нас не испугаешь. Ребята спят.
   А вот новое донесение. С левого фланга наших частей нет. Кругом мы держим оборону. События развиваются быстро. Сейчас подошел старший политрук Гридчин и сунул мне два печенья. Откуда он их достал, не представляю. Но не съел, а принес мне...